Лев Александрович Мей

Мей (Лев Александрович) – известный поэт. Родился 13 (25) февраля 1822 г. вМоскве; сын обрусевшего немца-офицера, раненного под Бородином и раноумершего; мать поэта была русская.
Семья жила в большой нужде. Учился Мейсначала в московском дворянском институте, откуда был переведен вцарско-сельский лицей. Окончив в 1841 г. курс, Мей поступил в канцеляриюмосковского ген.-губернатора и прослужил в ней 10 лет, не сделав карьеры.
Примкнув в конце 40-х гг. к так называемой “молодой редакции”погодинского “Москвитянина”, он стал деятельным сотрудником журнала изаведывал в нем русским и иностранным литературным отделом.
В начале50-х гг. только что женившийся Мей получил место инспектора 2-ймосковской гимназии, но интриги сослуживцев, не взлюбивших кроткогопоэта за привязанность к нему учеников, вскоре заставили его броситьпедагогическую деятельность и перебраться в Петербург.
Здесь он толькочислился в археографической комиссии и отдался исключительнолитературной деятельности, принимая участие в “Библиотеке для Чтения”, “Отечеств. Записках”, “Сыне Отечества”, “Русском Слове” начальных лет, “Русском Мире”, “Светоче” и др. Крайне безалаберный идетски-нерасчетливый, Мей жил беспорядочной жизнью литературной “богемы”.Еще из лицея, а больше всего из дружеских собраний “молодой редакции””Москвитянина” он вынес болезненное пристрастие к вину.
В Петербурге онв конце 50-х гг. вступил в кружок, группировавшийся около гр. Г. А.Кушелева-Безбородка.
На одном из собраний у графа Кушелева, на которомбыло много аристократических знакомых хозяина, Мея просили сказатькакой-нибудь экспромпт. Прямодушный поэт горько над собою посмеялсячетверостишием: “Графы и графини, счастье вам во всем, мне же лишь вграфине, и притом в большом”.
Большие графины расшатывали здоровье Мея ипорою доводили его до совершенной нищеты. Дело раз дошло до того, что,забрав во всех редакциях авансы и задолжав всем приятелям, он сидел влютый мороз в нетопленной квартире и, чтобы согреться, разрубил на дровадорогой шкаф жены.
Беспорядочная жизнь надорвала его крепкий организм;он умер 16 мая 1862 г.
Мей принадлежит, по определению АполлонаГригорьева, к “литературным явлениям, пропущенным критикою”. И прижизни, и после смерти им мало интересовались и критика, и публика,несмотря на старания некоторых приятелей (А. П. Милюков в “Светоче” 1860г. ? 5, Аполлон Григорьев, Вл. Р. Зотов, в первом томе мартыновскогоиздания сочинений Мея) произвести его в первоклассные поэты.
Эторавнодушие понятно и законно. Мей – выдающийся виртуоз стиха, и только. Унего нет внутреннего содержания; он ничем не волнуется и потому другихволновать не может. У него нет ни глубины настроения, ни способностиотзываться на непосредственные впечатления жизни.
Весь его чисто внешнийталант сосредоточился на способности подражать и проникаться чужимичувствами. Вот почему он и в своей замечательной переводческойдеятельности не имел любимцев и с одинаковою виртуозностью переводилШиллера и Гейне, “Слово о полку Игореве” и Анакреона, Мицкевича иБеранже.
Даже в чисто количественном отношении поэтическое творчество Меяочень бедно. Если не считать немногочисленных школьных и альбомныхстихотворений, извлеченных после смерти из его бумаг, а брать только то,что он сам отдавал в печать, то наберется не более десятков двухоригинальных стихотворений. Все остальное – переложения и переводы.
Амежду тем писать Мей стал рано и в 18 лет уже поместил в “Маяке” отрывокиз поэмы “Гванагани”. Почти все оригинальные стихотворения Мея написаны в”народном ” стиле. Это та археологически-колоритная имитация, которая ив старом, и в молодом “Москвитянине” считалась квинтэссенциеюнародности. Мей брал из народной жизни только нарядное и эффектное,щеголяя крайне вычурными неологизмами (“из белых из рук выпадчивый, собелой груди уклончивый” и т. п.) – но в этом условном жанре достигал, вдеталях, большого совершенства.
Переимчивый только на подробности, он невыдерживал своих стихотворений в целом. Так, прекрасно начатый “Хозяин”,изображающий томление молодой жены со старым мужем, испорчен концом, гдедомовой превращается в проповедника супружеской верности. В неподдельнойнародной песне старый муж, взявший себе молодую жену, сочувствием непользуется.
Лучшие из оригинальных стихотворений Мея в народном стиле:”Русалка”, “По грибы”, “Как у всех-то людей светлый праздничек”. Кстихотворениям этого рода примыкают переложения: “Отчего перевелисьвитязи на святой Руси”, “Песня про боярина Евпатия Коловрата”, “Песняпро княгиню Ульяну Андреевну Вяземскую”, “Александр Невский”, “Волхв” иперевод “Слова о Полку Игореве”. Общий недостаток их – растянутость иотсутствие простоты.
Из стихотворений Мея с нерусскими сюжетамизаслуживают внимания: “Отойди от меня, сатана” – ряд картин, которыеискушающий диавол развертывает перед Иисусом Христом: знойная Палестина,Египет, Персия, Индия, угрюмо-мощный Север, полная неги Эллада,императорский Рим в эпоху Тиверия, Капри. Это – лучшая частьпоэтического наследия Мэя. Тут он был вполне в своей сфере, рисуяотдельные подробности, не связанные единством настроения, не нуждающиесяв объединяющей мысли.
В ряду поэтов-переводчиков Мей бесспорно занимаетпервостепенное место. Особенно хорошо передана “Песня песней”.Мей-драматург имеет те же достоинства и недостатки, как и Мей-поэт;превосходный, при всей своей искусственной архаичности и щеголеватости,язык, прекрасные подробности и никакого ансамбля. Все три историческиедрамы Мэя: “Царская Невеста” (1849), “Сервилия” (1854) и “Псковитянка”(1860) кончаются крайне неестественно и не дают ни одного цельного типа.
Движения в них мало и оно еще задерживается длиннейшими и совершеннолишними монологами, в которых действующие лица обмениваются взглядами,рассказами о событиях, не имеющих непосредственного отношения к сюжетупьесы и т. д. Больше всего вредит драмам Мея предвзятость, с которою онприступал к делу. Так, в наиболее слабой из драм его – “Сервилии”,рисующей Рим при Нероне, он задался целью показать победу христианстванад римским обществом и сделал это с нарушением всякого правдоподобия.Превращение главной героини в течение нескольких дней из девушки,выросшей в строгих римских традициях, и притом в высоконравственнойсемье, в пламенную христианку, да еще в монахиню (неверно и исторически:монашество появляется во II – III в.), решительно ничем не мотивированои является полною неожиданностью как для ее жениха, так и для читателя.
Те же белые нитки предвзятой мысли лишают жизненности “Царскую невесту”и “Псковитянку”. Верный адепт Погодинских воззрений на русскую историю,Мей рисовал себе все древнерусское в одних только величавых очертаниях.Если попадаются у него злодеи, то действующие исключительно под влияниемревности. Идеализирование простирается даже на Малюту Скуратова.
Вособенности испорчен тенденциозным преклонением пред всем древнерусскимИоанн Грозный. По Мэю, это – сентиментальный любовник и государь, весьпосвятивший себя благу народа.
В общем, тем не менее, обе драмы Мэязанимают видное место в русской исторической драме. К числу лучших местлучшей из драм Мэя, “Псковитянки”, принадлежит сцена псковского веча. Нелишен условной красоты и рассказ матери “псковитянки” о том, как онавстретилась и сошлась с Иоанном. Этот рассказ стал излюбленным дебютныммонологом наших трагических актрис.
“Полное собр. сочинений” Мэя изд. в1887 г. Мартыновым, с большою вступительною статьею Вл. Зотова ибиблиографией соч. Мэя, составл. П. В. Быковым. Сюда вошли ибеллетристические опыты Мэя, литературного интереса не представляющие. Изних можно выделить только “Батю” – характерный рассказ о том, каккрепостной свою овдовевшую и обнищавшую барыню не только прокормил, но ина салазках перевез из Спб. в Костромскую губ., и как потом эта барыня,по собственному, впрочем, предложению “Бати”, продала его за 100 руб.Кроме указанных статей о Мэе, см. еще М. Протопопов, “Забытый поэт”, в”Сев. Вестн.” 1888 г. ? 1.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.